Ноша Исинбаевой? Не тянет!

И не сказать бы, что эти люди, запрудившие фан-городок элементарных понятий о легкой атлетике не имеют.

В одном из шатров на «народном» интервью с легендарной кенийской бегуньей Теглой Ларуп, которой поныне принадлежат мировые рекорды на дистанциях 20, 25 и 30 километров, и олимпийским чемпионом, четырехкратным чемпионом мира американцем Дуайтом Филлипсом.

Филлипс, если не знать нюансов его выдающейся биографии, рассказывал о себе набитому битком залу, где не поместившимся пришлось стоять плотными рядами в проходах, скромно:

- До сих пор мне довелось побывать на четырех чемпионатах мира, и на каждом я сумел завоевать медаль (Филлипс умолчал, что все его медали были золотыми, он сказал просто: медали). Если у меня будет медаль еще и в Москве, это будет просто замечательно!

… Я не исключаю, что Филлипс сразу сориентировался: зритель подкован, ему лишнее разжевывание общеизвестных обстоятельств не требуется. Стоило ведущей, - а это была американка, раскованно признавшаяся, что «немного тормозит, преодолев 11 часов поясов, к тому же за этими «поясами» находятся двое ее детей, и она не может не переживать, как они там, без мамы», - задать вопрос, где и когда прошел первый в истории чемпионат мира по легкой атлетике, как молодой человек с ирокезом успел поднять руку быстрее остальных и выпалил в микрофон: «1983 год! Хельсинки, Финляндия!».

Приз самому осведомленному и расторопному достался отменный: регистрационный номер Усэйна Болта с его автографом!

Тегла Ларуп, в сотый, есть подозрение раз за свою продолжительную карьеру повторила трогательную историю из своего нищего кенийского детства:

- От дома до школы было 10 километров, поэтому у меня не было другого выхода, как научиться хорошо бегать на длинные дистанции.

- В пять лет. Пора было готовить себя к школе.

«Готовить себя к школе по-кенийски» - не закупать пеналы с клеем-карандашом и ножницами, ранец и темно-синюю жилетку. Готовить себя к школе – преодолевать, не запыхавшись, и так, чтобы потом не спать за партой от звериной усталости по двадцать километров в день туда-обратно. И еще по возможности очень быстро, чтобы оставалось еще время сделать уроки.

«Пресс-конференция с массами» заканчивается, ведущие объявляют автограф-сессию. Очередь выстраивается невероятная, плакаты для росписи выдаются. Фотографироваться со всеми желающими знаменитые легкоатлеты не отказываются, позируют терпеливо и с такой улыбкой на лице, словно мечтали об этом годы.

За пределами шатра валяются матрешки. Они не всегда валяются. Периодически кто-то поднимает их, забирается в раскаленные солнцем внутренности и выглядывает из прорези на месте лица, запечатлеваясь на память.

В десяти метрах от матрешек из фундаментальной рогатки стреляют плюшевыми колобками по плюшевым Винни-Пухам.

Пилят пилой настоящие бревна!

Сорвавшись с отнюдь не бутафорских стартовых колодок по специально оборудованной дорожке можно пробежать тридцать метров с барьерами, а электронное табло выдаст результаты забега.

Планка для прыжков в высоту с табличкой, напоминающей о до сих пор непокоренном рекорде кубинца Хавьера Сотомайора (2,45, город Саламанка) мирно соседствует с орудием труда двукратной олимпийской чемпионки Елены Исинбаевой. Миниатюрная девушка из числа болельщиц в танце поднимает один из шестов…

- Ну а как она, ноша Исинбаевой? – кричу я ей, щелкая затвором фотоаппарата.

- Не тянет! – раздается в ответ.

Шест, без малейших признаков муки на лице опускается на Землю.

Я пытаюсь приподнять его сама и… Нет, так, в мирных условиях, конечно, не тянет. Но представить, как Исинбаева с ним бежит, а потом взлетает высоко, порой и выше пяти метров над землей…

На это мне уже не хватает моего, как говорят, «небедного» воображения.

… А памятник Ленину в первый же день чемпионата мира становится местом, где назначаются свидания (но, будем оптимистами, не разбиваются сердца!) и… общественной курилкой.

P.S. На трибунах же – пока пустота и тишина. Общаемся за чашечкой кофе в пресс-центре с журналистами из Франции. «Мы очень разочарованы этими пустыми трибунами… Не ожидали такого увидеть! – со вздохом, воспринимая это как-то личное, говорят мне они. – Сегодня вечером бежит Болт, кого москвичам еще надо?!». «У нас есть предположение, что… - продолжают делиться французы. – Понимаете, вокруг легкой атлетики крутятся большие деньги, задействовано множество известных фирм. И вот фирмы скупают билеты пачками, дарят своим уважаемым клиентам, а у тех свои планы… Но, с другой стороны, такое имеет место на всех крупных легкоатлетических турнирах, а таких вопиюще пустых трибун мы не видели нигде. Наверное, в России просто не очень популярна легкая атлетика… Либо, как вариант – большая ошибка доверять чемпионаты мира пресыщенным зрелищам большим городам. Например, чемпионат Франции лишь однажды за последние годы проходил в Париже, в основном его принимает провинция, где публика куда более любопытная, активная и благодарная».