«Моя цель остается - заиграть в «Ювентусе». Чем живет Алексей Сапогов

– 10 июня вы провели последний матч за юрмальский «Спартак». Прошло пять месяцев. Чем занимаетесь, Алексей?
– Надо было больше времени уделить себе. Путешествия, общение с родными, близкими. После того как у меня с 7 до 25 лет были каждодневные тренировки, решил взять перерыв. Профессиональный контракт с клубом накладывает определенного рода обязательства. Ты постоянно под прицелом. И этому нужно соответствовать. А у меня появилось больше свободного времени. Больше раскрепощенности.

– Где путешествовали?
– В основном по Европе – Черногория, Босния, Хорватия, Финляндия, Швеция... Смотрел мир для общего развития. В Латинскую Америку съездил. В Северной пока не был. Путешествовать – это вообще одно из самых интересных занятий. Много где хочется побывать. В Китае, в Индии…

– Для этого деньги нужны.
– Согласен.

– На футбол в Европе ходили?
– Был в Стамбуле на игре «Бешикташа». Я вообще Турцию люблю. Но не потому, что там сборы проходят. Мне кажется, она русскому человеку близка. Опять же в плане футбольного фанатизма, отношения к игре – одна из ведущих стран мира. То, что там творится на матчах, – безумие. Атмосфера сумасшедшая!

– Вы ходили и на новую спартаковскую «Открытие Арену». Какие впечатления?
– Самые положительные. Очень рад, что у нас строятся такие стадионы. Я был на трех матчах. Первая игра с «Црвеной Звездой». Россия – Молдавия. И «Спартак» – «Арсенал».

– После матча с Молдавией поделились мнением об игре нашей сборной: «Смотрели фильм «Пароль Рыба-меч»? Там Джон Траволта о рыбалке говорил. Вот то же самое я думаю об игре сборной России». О чем речь?
– А вы не видели фильм? Посмотрите. Если действительно интересует этот вопрос – посмотрите.

 

– За последние месяцы вы дали всего пару интервью. Времени нет, желания общаться?
– Со временем тяжело. Я в Москве последние три недели. До этого постоянно в разъездах. 

Сейчас тоже непросто – много встреч. И по футболу, и с друзьями. Плюс какие-то культурные мероприятия. Например, сходил в театр имени Пушкина. Спектакль «Женитьба Фигаро», Сергей Лазарев в главной роли. Очень понравилось.

– Фраза из вашего октябрьского интервью: «Предложения поступают регулярно». Как с предложениями сейчас?
– Я не говорил, что регулярно. Вот, кстати, одна из причин, почему я стал меньше общаться с прессой. Если я кому-то даю интервью, то практически никогда не проверяю текст. Доверяю журналисту, с которым общаюсь. Отношусь к общению с прессой как к части работы. Даже когда я вне футбола.

Но в последнее время – об этом даже родные стали говорить – пару раз попросил прислать текст на вычитку. Ради интереса. И, если честно, неприятно стало. Интервью процентов на 60–70 перевернуты! Я читал – и понять не мог. Такое ощущение, будто другой человек говорит.

– Вы больше года вне российского футбола, но по-прежнему интересны журналистам, болельщикам. Как считаете, почему?
– Наверное, потому что я лучший футболист России.

– Можно 20 лет отыграть и толком не запомниться. А я в премьер-лиге провел всего год, но мне до сих пор журналисты звонят. Значит, я что-то сделал. Стал интересен именно своей игрой, своими действиями на поле.

– Такое внимание льстит?
– Не могу сказать, что мне это неприятно.

– Возвращаясь к вопросу о поступающих предложениях.
– Несколько месяцев назад был очень хороший вариант из чемпионата Швеции. Команда высшей лиги, из Стокгольма. У меня там один знакомый играет. Мы обсудили некоторые детали, была озвучена достойная зарплата.

Я был в Стокгольме – красивый город, хоть и недешевый. И принципиальное желание играть в Европе у меня по-прежнему есть. Чемпионат Швеции – хороший плацдарм, на виду у ведущих стран… Но я отказался. Всегда говорил, что, делая выбор, надо чувствовать. Чтобы душа лежала. Я почувствовал – не мое.

То же самое – с российскими вариантами. Было несколько предложений из ФНЛ. Летом позвонили из «Химок». Я знал, что там работает Владимир Маминов. К этому человеку отношусь с большим уважением. Сам – воспитанник «Локомотива». Даже помню, как за воротами сидел, когда Маминов в Лиге чемпионов «Монако» забивал. Я приехал, пообщался с руководством, был рад познакомиться. Но прозвучала очень интересная фраза, ее произнес один из руководителей: «На наших матчах присутствуют больше агентов, чем болельщиков». Собственно, после этой фразы я понял – не мой вариант. Я играю для болельщиков, а не для агентов.

 

– Вы понимаете, что чем дольше пауза, тем меньше будет предложений?
– Конечно. И не хочу, чтобы то, о чем сейчас рассказываю, звучало как-то высокомерно. Я в принципе рассматриваю любые варианты. Просто потом решаю: мое – не мое.
Насчет паузы… На эту ситуацию можно смотреть по-разному. С одной стороны, да – время уходит. С другой – я не сижу на месте. Одно дело – если бы я вообще ничем не занимался. Но я стараюсь развиваться, держать себя в форме. И уверен – предложения обязательно будут. Люди, понимающие в футболе, отдают себе отчет в том, что забить за клуб уровня «Волги» под десяток голов в премьер-лиге может только футболист высокого класса. У меня на протяжении всей карьеры были перерывы. И возникшая сейчас пауза… Значит, ее просто нужно было взять.

– Она заканчивается?
– Не понимаю формулировки.

– Каковы шансы, что Сапогов вернется в зимнее трансферное окно?
– Такая вероятность есть. В процентах оценивать не стану. Просто я не хочу кидаться на первое же предложение. Мне хочется поработать с настоящими профессионалами. С тренером, который понимает футбол, многое прожил в футболе – может быть, поиграл в Европе.

– Евгений Ловчев признался: «Звонил Аленичеву по поводу Сапогова». Аленичев подходит по всем критериям.
– С Аленичевым было бы интересно поработать. Вообще, как ни странно, из всех тренеров, с кем я пересекался, ближе всего для меня Красножан. Хотя я у него во второй сборной буквально четыре дня провел.

– И советы тоже. Когда я взял паузу, он спрашивал мое видение ситуации. Говорил, что нужно играть. Я уважаю его как футболиста, как спортсмена, как заслуженного человека. Мне с ним интересно пообщаться на футбольные темы. Несмотря на то что Евгений Серафимович – человек советской эпохи, на футбол он смотрит современно.

– Тренерский фактор – главный при выборе команды?
– Один из.

– Какие еще моменты учитываются? Коллектив, город-страна, финансы?
– Финансовая составляющая, конечно. Хотя 26 лет – еще не тот возраст, когда всю ставку нужно делать на зарплату. Если будут два варианта – один просто денежный и другой, который, может, по деньгам будет чуть-чуть уступать, но я увижу, что с этим человеком стану прибавлять, – выберу второй.

– Юрмальский «Спартак» в прошлом сезоне возглавлял итальянский тренер Фабио Микарелли. Ваш первый опыт работы с европейским специалистом?
– Да. И я скажу, что подход кардинально отличается. Очень много тактики. Я у него спрашивал – это единая система работы итальянских тренеров. Не берусь оценивать с точки зрения плохо-хорошо. Но действительно очень много тактической подготовки. Для меня это был новый, большой опыт. Когда все 11 человек схематично выполняют строгую установку тренера.

 

– Трудно представить вас в этой роли.
– Почему? И я пытался, насколько мог. Хотя поначалу, конечно, было непривычно.

– Могли остаться в Юрмале?
– Когда я через три месяца уехал – закончилось устное соглашение, меня звали обратно. Но по одной причине не получилось.

– Личные дела?
– Советую с первого раза воспринимать информацию. Если не могу о чем-то говорить, значит, не могу. Еще раз – была причина.

– Юрмала сегодня – VIP-курорт, фестивальная тусовка…
– Место для жизни там шикарное. Это, наверное, один из главных моментов, почему я туда поехал. Помимо итальянского тренера, с которым хотелось поработать.

– Вы там и КВН успели отсудить.
– Это не тот КВН, о котором все сейчас подумают. Я был на играх в Москве – разные по масштабу события. Региональная лига. Позвонили и пригласили в жюри. Интересный опыт.

– Жилье в Юрмале не думаете приобрести?
– Пока нет.

– Вы можете про себя сказать: «Я – шоумен»?
– Нет.

– То есть вы не делаете шоу?
– Про какое шоу вы говорите? Быть шоу-меном и делать шоу на поле – это разные вещи. Я шоуменом не являюсь.

– Говорить о себе как о «самом лучшем футболисте России» – разве не шоу? Вы понимаете, как это будет воспринято? Стеб в комментариях, пальцы у виска…
– Да ради бога, пусть стебутся. У человека должна быть уверенность в себе. А как иначе ставить перед собой высокие задачи?

– Такие слова нужно подтверждать делом.
– Считаю, что я уже подтвердил. Пришел в высший дивизион из второй лиги. И за полгода перерос чемпионат России! Может быть, проблема наших футболистов в том, что мы, наоборот, боимся взять ответственность на себя? Пусть спрос будет с кого-то другого. Но в футболе так не бывает.

– Не боитесь, что пик пройден и повторить то, что было, после такой паузы уже не получится?
– Все может быть. Никто не может заглянуть в будущее и сказать, что и как будет. Но уверен – все, что делаю, не зря. Взять паузу мне подсказала сама жизнь. Чтобы пересмотреть многие вещи.

– Выводы сделаны?
– Посмотрим, как дальше будет развиваться карьера. Тогда и про выводы все поймете.

– Мысли о завершении карьеры посещают?
– Опять же – все может быть. Но я хочу играть. Завершать карьеру – это очень неприятно.

Главное – не паниковать. Не просто сидеть и думать, что у меня все будет хорошо. А что-то для этого делать. Не могу сказать, что сейчас всем доволен. Но понял главное: футбол – это то дело, которым хочу заниматься.

– Одна из любимых сентенций Ловчева: «Футбол нельзя предавать – он обязательно накажет».
– Я тоже считаю, что футбол не прощает. Но не считаю, что предавал футбол. Наоборот – остался перед ним честен. Потому что взял паузу в тот период, когда игра перестала приносить удовольствие. Футболом нужно дорожить. А когда просто приходишь на тренировку только ради того, что это твоя работа… Просто сидеть и получать деньги – не по мне.
В силу разных причин я почувствовал, что начинаю деградировать. На этом фоне посыпались мелкие травмы. На ахилл наступили – пропустил 10 дней. Потом еще пять дней, еще десять… Все это начало выбивать из колеи. Я просто почувствовал, что нужно принять такое решение.

 

– И все равно многие вашего шага не поняли.
– Кому-то я объяснял. Самым близким. Кому-то даже не стал ничего говорить. Сказал, что время все расставит по своим местам.
Я же не враг себе и своей карьере. Если бы были правильные варианты ее продолжения, я бы, конечно, не стал этого делать. Но я понимал, что в той ситуации было уже практически невозможно договориться, и принял решение, которое принял. Это не было сиюминутной вспышкой. Три месяца пытался решить ситуацию с «Волгой». А когда понял, что она не решается, сказал все, как есть. Что пока играть не буду.

– Вопрос про «звезду» мне задают очень часто. Я на него еще во второй лиге отвечал. Скажу так: если человек захочет что-то увидеть, он это увидит. И наоборот. «Поймал звезду» – так можно сказать вообще про любого.

– Как сами считаете, вы – сложный человек?
– Футболисты – вообще народ специфический. У меня есть определенные черты характера, которые, если их правильно использовать, могут пойти во благо команде. И те тренеры, с которыми у меня получалось находить общий язык, прекрасно это делали.

– То есть тренер должен подстраиваться под вас, а не наоборот?
– Не так. Тренер должен находить подход к каждому футболисту. Это по-европейски и более правильно. Про того же Моуриньо, где бы он ни работал, за исключением «Реала», все футболисты говорят, что это лучший тренер в их карьере. А все потому, что он находил общий язык с каждым. Человек, между тем, один из лучших тренеров в мире. И если такой специалист ищет подход к каждому футболисту – что мешает делать это тренеру рангом ниже?

– Могу пояснить. Речь идет о конкретном периоде нашей совместной работы в «Волге». Считаю, что там были определенные ситуации, где, на мой взгляд, Гаджи Муслимович повел себя немножко неправильно. Тем не менее он в любом случае заслуживает уважения за свою безмерную преданность футболу. У него недавно был день рождения, 28 октября, я его поздравил – послал смс, пожелал здоровья, долголетия.

То, что у нас было в «Волге», пускай там и останется. Просто у меня были определенные причины так сказать. Некоторые вещи в моем сознании не укладываются.

– Например.
– Я не тот человек, который выносит сор из избы, но время уже прошло – одну историю рассказать могу. В середине первого круга Гаджиев собрал команду и сказал: «До конца года мы должны быть все вместе, никому не уходить». И мне много раз на это намекал, когда у меня были предложения. Я пообещал, что останусь до конца чемпионата и помогу команде сохранить прописку в премьер-лиге. А потом был отпуск, и он ушел сам. Наверное, были какие-то причины. Просто мне это показалось не очень правильным.

– Вас звали московские топ-клубы?
– Так, чтобы напрямую кто-то звонил, не было. Были другие предложения.

– Январский инцидент с Асильдаровым – драка на сборах – повлиял на неподписание контракта с «Анжи»?
– Никоим образом. Я Гаджиеву еще после первых сборов сказал, что на 95 процентов в «Анжи» не останусь.

– Почему?
– Были свои нюансы. Но история с Асильдаровым здесь абсолютно ни при чем. Нормальный рабочий момент. Все на эмоциях. В командах такое часто происходит. Просто на этот раз попало в прессу.

– Речь шла о вашей сломанной челюсти.
– Я несколько раз уже высказывался на эту тему. Сломанной челюсти не было. Не вижу смысла еще раз повторять.

 

– Как сейчас поддерживаете форму?
– Бегаю, играю.

– Во дворе?
– Не только. На стадионах с друзьями.

– Много забиваете?
– Бывает.

– Трудно поддерживать форму таким образом? Без профессиональной подготовки, без фитнес-тренера, без команды?
– Конечно, профессиональный футбол и когда ты индивидуально работаешь – разные вещи. Но не считаю, что речь нужно вести исключительно о поддержании физической формы. Я сейчас получаю удовольствие от игры – на мой взгляд, это гораздо важнее. Плюс питание, режим дня... При грамотном, профессиональном отношении к себе форму можно набрать довольно быстро. И вернуть все качества.

– Профессиональное отношение к себе подразумевает изучение иностранного языка?
– Если ты хочешь играть в Европе, то да.

– Вы учите?
– Не могу сказать, что целиком этим занят. Во время путешествий по Европе подтягивал английский. В основном – в общении. Знаю много примеров, когда люди учили язык с репетиторами два-три года, а потом вообще ничего не могли сказать. Мне ближе схватывать на лету, через практику. В той же Юрмале практически полкоманды говорит по-английски.

– Известно, что у вас нет агента. Это сильно усложняет поиск команды?
– Не обязательно иметь с агентом договорные условия. Человек может просто позвонить и сказать: «Есть такой-то клуб, я могу тебя представить». Ради бога.

– За определенный процент?
– Конечно.

– Признавались, что раньше могли сами позвонить тренеру и предложить свои услуги.
– Сейчас такого нет. Еще раз – хватает предложений от агентов. Звонят, предлагают. Я вижу, что у людей есть заинтересованность. Они прекрасно понимают, как я умею играть в футбол и забивать голы и что на меня всегда будет спрос.

– С Пауло Барбозой отношения поддерживаете? Авторитетный агент.
– Несколько месяцев назад списывались. Он может помочь с европейским клубом. В свое время от него поступили два предложения из Португалии – одно из Сетубала. Кое-что не срослось.

– «Италия – это и мечта, и шанс вырасти». Мечта остается?
– Именно таких слов про Италию я не говорил. А цель остается – играть в «Ювентусе».

 

– Раньше вы говорили, что ваш дом – Нижний Новгород. А сейчас?
– Я говорил, что живу в Нижнем Новгороде. А в данный момент живу в Москве.

– Узнают в столице?
– Редко. В основном либо на футбольных матчах, либо на каких-то спортивных мероприятиях. На хоккее, например. К хоккею я сильно пристрастился, когда за Учалы играл. Там 120 км от Магнитогорска и 200 – от Челябинска. Мы и туда, и туда ездили. Особенно в Челябинске понравилось. Потрясающая атмосфера.

– Что болельщики говорят, когда узнают?
– «Давай возвращайся!» Удачи желают.

– У вас до сих пор нет личного авто. Не накопили?
– Дело не в деньгах. Просто так получается, что я на одном месте долго не задерживаюсь. Приезжаю в Москву на короткое время, потом еду в Нижний Новгород, в Ленинск-Кузнецкий…

В принципе машина нужна. И когда надо – знакомые одалживают. Но вообще я по Москве предпочитаю передвигаться на общественном транспорте – на том же метро. Некоторые люди узнают, но реагируют спокойно. Ажиотажа нет.

– Часто меняете номер телефона?
– Вообще не меняю. Этот у меня уже лет двенадцать. Просто я иногда его выключаю, а иногда трубку не беру. По настроению.

– Когда прошлый раз общались с «ССФ», признавались в симпатии к фруктовым сигариллам.
– Наверное, такой момент был. Вообще я табачные изделия не очень. Кальян в принципе не нравится, я его просто не понимаю.

– Как расслабляетесь?
– Сауна, баня. Поход в театр. На йогу сходить. Посидеть в кафе. Могу себе позволить глоток красного вина. Не скажу, что я прямо сильный знаток. Но вот месяца два назад был в Кишиневе, очень понравились молдавские вина.

– Йогой давно занимаетесь?
– Начальный уровень. Подышать, чтобы мышцы в тонусе были.

– Признавались, что постоянно читаете. Любимая книга?
– Какую-то одну не назову. Но одна из двух-трех – «Монах, который продал свой феррари». Мне близка ее идеология – дело нужно делать с улыбкой, с душой. Пусть временами это и трудно.
Люблю классику. «Мастер и Маргарита», «Мертвые души»... Хотя сейчас в очередной раз, в пятый или шестой, пытаюсь дочитать «Преступление и наказание» – не идет. Даже не знаю, в чем дело. Судя по всему, Достоевский был не самым веселым человеком на свете.

– Сейчас многие увлекаются марафонами. У вас же отец марафонцем был.
– Да. А вы откуда знаете? Приятно… Желание пробежать марафон есть, но пока не до этого.

– Считаете, это интересно – бежать 40–50 километров?
– Думаю, да. Преодоление себя в том числе. Мы в детстве с первым тренером бегали кроссы. Километров 20–25. Тяжело было.

– Вы о чем-то жалеете?
– Стараюсь не жалеть. Единственное – мало времени проводил с отцом. Когда ему нужна была моя поддержка…